Прагматика художественного дискурса

Семинар XVI. "Бросок второй": море интерпретаций, счет, жест (Прагматические среды)

Thu, 22 Dec 2016 01:05:00 +0300

Измерение плоскости страницы и пространство счета становится тем дополнительным измерением расшифровки текста, которым Мейяссу поверяет свое более традиционное герменевтическое предприятие, обнаруживющее в образах и персонажах поэмы Малларме зашифрованный кризис регулярного стиха, связанный с появлением верлибра, восприимчивость Малларме как к регламентации, так и к свободной стихии, счету и его сбою. Не удовлетворяясь однако такими глубинами смысла, таящимися в образах поэмы (хотя и повествующими о совершенно насущной для самого М. производственном кризисе в стихе), Мейяссу стремится подкрепить их некими эффектами на поверхности, перпендикулярной к аллегорическому прочтению. Для этого ему пригождается то систематическое колебание метода самого Малларме между сюжетной репрезентацией (пусть и бесконечно схематичной или аксиоматичной) и графическим пространством страницы (которое оказывается более надежной точкой опоры для интерпретации).

Если возможность ограничивать поэзию измерением "представления" отрицал уже сам Малларме, взыскуя ритуального события "причастия" (в акте чтения, повторяющем акт письма), то первым тем более не может ограничиваться предприятие Мейяссу и поэтому в качестве перпендикулярного к своему герменевтическому предприятию он добавляет счет, разворачивающийся "не в пространстве идей, но в пространстве слов".

Модернистскому искусству известны и более радикальные версии переопределения отношений между планом содержания и планом выражения (вплоть до полного истребления первого в леттризме, а модернизм в целом склоняется к смещению от иконической репрезентации к индексальной), но именно Малларме оказывается в той промежуточной точке, когда между идейным "представлением" и "причастием" к материальности означающего сохранялось напряжение и было возможно короткое замыкание между ними. Если зашифрованное В ПОЭМЕ совпадет с зашифрованным САМОЙ ПОЭМОЙ, тогда будет достигнут модернистский идеал двойного кодирования, состоится структурное совмещение лингвитисики и поэтики, примирение герменевтической глубины с объективностью количественных методов.

Однако, в этой попытке замыкания друг на друга двух измерений, оснащения семантического объема синтаксическим структурированием (или - насыщения структуры объемом) видится не просто удачное примирение, но только начало перспективы умножения мерности пространства художественного акта. В самом отклонении измерения поверхности страницы и счета графических единиц от традиционного пространства интерпретации сквозит возможность появления и следующего измерения, которые мы предлагаем называть прагматическим и которое делает ситуацию действительно трехмерной. Кроме глубин смысла или плоскости страницы существует ортогональное им обоим измерение жеста. О "перформативном" моменте оговаривается и сам Мейяссу, поскольку для того, чтобы некое число оказалось в тексте/текстом зашифровано должен быть совершен тот самый жест броска, на котором он однако не останавливается, устремляясь немедленно к манящим нумерологическим следствиям оного.

Семинар 15: "Бросок костей" между прагматикой и шифром (Прагматические среды)

Mon, 05 Dec 2016 14:22:00 +0300

Знаменитая поэма Малларме анализируется Квентином Мейяссу как вместилище секретного кода, уникального числа, призванного помочь избежать случайности: заменить собой уже идущий на дно александрийский метр, но при этом не раствориться в контингентности верлибра. Наряду с этой "крипто-арифметической" трактовкой "Броска костей можно предложить и чисто прагматическую - уже само название поэмы подразмуевает не просто наличие числового результата, бесконечно осложняемое различными способами подсчета, но и очевидный жест, не позволяющий свести действие поэмы к модальности репрезентации (пусть и цифровой, а не аналоговой, а также бесконечно колеблющейся), но требующий внимания именно к перформативному и операциональному измерению.
Анализ именно этого - прагматического - момента "Броска костей" мы предложим как в качестве альтернативного анализу Мейяссу, так и в качестве отчасти подсказанного отдельными пассажами последнего.

Тьерри де Дюв (Лекция в Эрмитаже)

Mon, 17 Oct 2016 12:05:00 +0300

В своей лекции, состоящей из 10 тезисов, Тьерри де Дюв показывает, как автономия искусства была жестоко высмеяна в тот момент, когда некто стал считаться художником на том основании, что он кооптирован музеем - в этом заключается тавтология институционального определения искусства.
Музеи являются хранилищами с публичным доступом, таким образом они совмещают в себе функции сохранения (preservation) и представления (presentation) - в отличие от галерей, которые выполняют только второе. Музеи предъявляют примеры (examples) и образцы (samples) общей идеи искусства, используя всего три дейктических оператора: "это" (this), "здесь" (here), "сейчас" (now). Субъект высказывания этих невидимых этикеток (quatation marks) вполне очевиден, но чье суждение цитируется в этих утверждениях? Подразумевается, что представляя нечто во имя искусства (present smth in the name of art), музеи действуют от имени (on behalf of) идеи искусства же. Такие типы энонсиативных действий могут, разумеется, вызывать как колебания в суждении (This is art, isnt it?), так и протест или, что называется, пересуды (Please remove this lable!). Таким образом, представлять нечто в качестве искусства (present smth as art), значит, приглашать к суждению, наделять индивидуального зрителя обязанностью (а не просто правом!) судить.
Однако персонификация музеев может быть только предварительным шагом, поскольку это публичные институты, нанимающие профессионалов и эскпертов, чтобы те сохраняли искусство от имени (on behalf of) граждан. Образцы и примеры искусства иллюстрируют идею Искусства вообще, точно так же как конкретная публика выступает в качестве представителя Граждан вообще. Искусство тогда оказывается коллективной собственностью человечества. Политическая легитимность музейных коллекций, таким образом, зиждется на доступе к ней публики, функция сохранения (preservation) является производной от представления (presentation) - но не наоборот (доступ - на сакральности сохраняемого).
Несмотря на это музеи все равно действуют как если бы они были уполномочены искусством как таковым, а не гражданским благом (as if the were mandated by art itself and not by public good). Это позволяет понять, что большинство произведений искусства не автономны, но всего лишь представлены (подаются) как автономные. В том же жесте легитимируется и сам музей как хранилище того, что уже удостоверено в качестве искусства (aknowledged as art). Таким образом, эффект круговой поруки возникает, когда наивная теория передает легитимность музея в руки публичного института, но не идет дальше и не ставит вопрос об источнике легитимности публичного института.

В готовящемся выпуске <Транслит> #_объектно_ориентированная_поэзия, будет опубликован диалог Павла Арсеньева с Тьерри де Дювом. По ссылке ссылка можете предзаказать выпуск уже сейчас и, тем самым, поддержать нашу работу.

Семинар 14: О пользе и вреде спекулятивного реализма в литведе (Прагматические среды)

Mon, 10 Oct 2016 17:38:00 +0300

Йоэль Регев предложил экскурс в критику корреляционизма и обзор течений спекулятивной философии. В центре их критического внимания - господствующее представление о том, что мы не можем познавать реальность как таковую, что всякое познание всегда загрязнено нашим вмешательством, вмешательством слона - в координатную систему посудной лавки. Т.о., корреляция - это примесь субъекта в процедуру/средства доступа к объекту/реальности. Так, согласно Канту, мы не можем познать вещь в себе, которая всегда опосредована нашими способностями созерцания и составления понятий. Мы всегда имеем дело не с реальностью, но только с тем, как она раскрывается для нас в жизненном потоке.
Все спекулятивные реалисты считают возможным преодолеть корреляцию, но этого они предлагают достичь не возвращением к докантианской невинности познания, а достать до реальности спекулятивным усилием несмотря на конечность человеческого существа или "после нее" (ср. с основным положением материалистической диалектики). Одним из примеров такого преодоления человеческой конечности, по версии Мейяссу, является способность оперировать со знаками, лишенными смысла, или пустыми знаками (до включения диктофона Дмитрий Жуков предложил теорию пустого знака и проект спекулятивной семиотики, см. его статью в Т#18).

Далее еще следовали:
- тезис Д. Жукова об онтологической автономии знака и принципиальным исключением темпоральности и обсуждение перспективы эмансипации измерении временности от языка и рассинхронизации планов повествования (на примере работ Хенниг/Аванесяна). "Граф Нулин" как пробный камень для спекулятивного литературоведения (лозунгом которого тогда могло бы стать пушкинское "бывают странные сближения").
- тезис П. Арсеньева о понимании события в поэзии как того, что не предшествует письму, но разворачивается в нем самом ("levenement materiel du poeme" у Малларме).
- доклад А. Конакова о "ненаходимых пространствах" Улановской и их отражении в грамматике приставок топонимов.
- тезис Й. Регева о теории асемантического знака, касающейся как единиц повествования, так и единиц параллельных рядов (тогда преодолением корреляционизма в литведе могло бы быть установление связи между параллельными рядами по ту сторону литературной формы, через голову опосредованности языком).

Семинар 13 "Убрать Гамлета": большие данные против корреляционизма. (Прагматические среды)

Sun, 25 Sep 2016 23:19:00 +0300

Обе части древесно-волновой теории эволюции и диффузии Ф. Моретти стремятся заручиться легитимностью, производимой дискурсивным и методологическим арсеналом естественных наук, родом из XIX века. Симпатии же современных гуманитарных теорий, стремящихся к самоотмене, склоняются скорее к точным наукам и математике: стоит привести примеры хотя бы "трансцендентального реализма" Брасье и "спекулятивного реализма" Мейяссу.

Колебание между постоянной отсылкой к "эмпирическому" характеру данных и их "большим" качеством (а не просто количеством) этих данных, явно взывающими к кибернетизации, впрочем, занимает и Моретти. Разумеется, говорить об "эмпиричности" данных затруднительно по чисто эпистемологическим причинам, еще сложнее сказать, что происходит с данными, когда они становятся "большими". Так, Латур в своем анализе перевода "данных" в графики, схемы, таблицы, выбирает осторожную стратегию отсрочивания ответа о степени эмпиричности данных.

Кроме того, "невидимый никогда объект, который больше не говорит с историком и констатирует эпистемологическую несхожесть субъекта и объекта" (Моретти о графиках), не может не напомнить современную критику корреляционизма - попытку его "радикализовать изнутри" в спекулятивном реализме или "отрицать снаружи" в объектно-ориентированной онтологии.

Об этих странных сближениях и общей пост-гуманистической перспективе "квантитативного формлизма" и современных анти-корреляционистских программ и пойдет речь в докладе "Убрать Гамлета": большие и "эмпирические" данные против корреляционизма.

В семинаре участвовали: П. Арсеньев, Д. Бреслер, Д. Жуков, Г. Рыбму, А. Соловьев. Читался доклад Арсеньева "Убрать Гамлета": большие данные против корреляционизма.

Семинар 12: Прагматическая интерпретация и дейктическое письмо. (Прагматические среды)

Thu, 08 Sep 2016 00:21:00 +0300

Во-первых, я должен признаться, что с задачей разбора текстов Pragmatism&Literature мы не справились и поэтому она переносится на следующий семинар - тема выпуска слишком важна для нас всех. Во-вторых, я должен сказать, что при этом семинар прошел довольно бодро и мы вышли на какие-то новые рубежи дискуссии о том, как связаны вопросы дескриптивной идентичности объекта обсуждения (по версиям Рорти и Фиша), "прагматической интерпретации" (в версии Шустермана), институциональных атрибутов последней, и того, почему делая своим объектом интерпретации канонических авторов (включая сюда канонических к сегодняшнему моменту непризнанных гениев модернизма), мы лишаем себя, возможно, шанса на прагматический способ действия, а также того, чем отличается прагматический интерпретативный жест как социальное (властное) действие от прагматической составляющей герменевтической практики.

Семинар 11:Digital hunamities, science technology studies, pragmatism (Прагматические среды.)

Thu, 01 Sep 2016 17:30:00 +0300

1. Почему Латур? Как исследование технонауки (образца ANT) связано с прагматической эстетикой (образца Шустермана) и может обогатить прагматическую поэтику? П. Арсеньев представляет журнал Pragmatism today

Как прагматическая поэтика заставляет переопределить понятие авторства, канона, отношений между субъектом, языком и инструментами письма (как прагматически может быть описано "автоматическое письмо"?), какие еще материалные артефакты вовлечены в производство литературных фактов.

2. Цифровые методы в литературоведении. А. Муждаба представляет "Distant reading" Франко Моретти и расскажет о летней школе по digital humanities в Ясной поляне

"Биологический уклон в литературоведении" как родовая черта формализма: еще русский формалисты стремились "продлить чувствование вещи" в сопротивлении логизации и "тематической" интерпретации и, соответственно, критиковались за абсолютизацию индивидуальной физиологической чувственности в ущерб коммуникативным (прагматическим) аспектам бытования литературы.
Моретти же заимствует из биологии логику "аллопатрического видообразования" и эволюции через прием (деталь - ср. также с Симондоном), чтобы визуализировать большие закономерности исторического развития и географического распространения европейского романа. Тем самым, он стремится скорее "увеличить масштаб" чувствования такой вещи как мировая литература.
Что определяет границы объекта исследования после того, как "специфичность литературы" так и не была определена качественным формализмом? Номинальная принадлежность, указанная на обложке, а также рынок, подхватывающий удачные образцы жанра. С переходом к количественным методам в литературоведении эта проблема известным образом вообще снимается, т.к. объем данных существенно меняет качество не только объекта (текст превращается в данные), но и метода.
"Количественник" Моретти, т.о. противостоит качественникам, "смысловикам" Дьию и Латуру, ведь для них между инструментом и задачей существует взаимная связь. Метод не только отвечает на вопрос, но и определяет то, какие вопросы могут быть заданы.
Методологический вызов "ближнему чтению", исходящий от "дальнего чтения", т.о., заключается в том, что они, конечно, строят некие гипотезы (поскольку конструируют свой объект), но во всяком случае они подвергаются верификации. Если филологов всегда остерегают от поспешных генерализаций и масштабных обобщений, указывая на необходимость анализа "конкретных текстов", близости к эмпирике, то Моретти стремится основать предельную наглядность на предельной эмпиризме. Для "качественников" разверзаются бездны смысла, на что "количественники" отвечают позитивистским подсчетом какой-нибудь единицы в корпусе. Моретти же стремится синтезировать преимущества того и другого. Т.о., это не вопрос практических перспектив оцифровки, но чисто методологическая ставка в самом литературоведении.

Семинар 9: Прагматики кино и археология зрительства (Г. Шерстнев) (Прагматические среды)

Thu, 30 Jun 2016 22:54:00 +0300

Девятая "прагматическая среда" успешно прошла - за обсуждением магистерской работы Григория Шерстнева (см. также статью в блоке ссылка Присутствовали и участвовали в обсуждении: П. Арсеньев, Д. Бреслер, А. Соловьев, Г. Шерстнев, К. Шерстнева.

Конспект П, Арсеньева. Составлен по ходу обсуждения (т.о. это не стенограмма выступления, каковое само было скорее дискуссией, а сильно преломленная моим интересом и моими вставными репликами Гошина тема).

Кроме нарративного кино существовало кино аттракционов, однако значит ли это, в аристотелевских терминах, что до (имплицитно литературного) диегесиса кино миметично (и тем больше обнаруживает связь с живописью)? Или "ярмарочный аттракцион" кино (Ганнинг) это что-то третье? (Не есть ли вообще кино-аттракцион аналог формалистского приема?).

Изобретение кино было ориентировано на потребность в аттракционе (оптическом, а не нарративном, "скринсэйвере" по Левченко), но литература нуждалась в новой медиалогическом контейнере, который расширил бы ее влияние. И только позже (увеличивающаяся) длительность фильма определит переход от аттракциона к повествованию (замечание А. Соловьева).

Является ли дейксисом пистолет, направленный на зрителя? Или, возможно, следует развести дейксис по трем нарративным уровням (фабульный дейксис, дейксис повествователя "За мной мой читатель,...", социотехнический аппарат, позволяющий конвертировать воздействие фотонной пушки в прагматику образов/дискурсов), как это предложено в выложенном метод.введении к обсуждаемому блоку статей делать с понятием прагматики вообще (http://podfm.ru/goto/2a7cbac

Так, коронация НII - вполне документальный рассказ (репортаж), но мог казаться первым зрителям аттракционом только по причине перцептивной новизны медиума. И вот эта реконструкция эмпирического и, вместе с тем, недоступного сегодня объекта и является задачей исследования Гоши, которую я предложил называть археологией (опыта) зрителя.
Вообще, проект археологии (vs) зрительства - может быть назван парадоксальным еще и по причине того, что он обнаруживает в себе свойства эмпирико-трансцендентальной реконструкции - ведь делает своей ставкой археологию не просто объектов (как история техники) или идей (как история ментальностей), но некой переходной чувственной среды (определяемой к тому же социально), каковой является перцептивный опыт зрителя.
Тот же факт, что речь идет к тому же о предыдущих поколениях зрителей делает придает этому проекту поистине федоровский размах.

Если авангардный аттракцион кино просвещает (прежде всего в отношении природы самой формы и киномедиума), а нэпмановское - только развлекает (историями), то сталинский кинематограф согласно своей задаче идеологической индоктринации почти по-аристофановски сочетает эти прагматики (впрочем, агитация у него уже чисто содержательна, а развлечение - чисто фантазматично).

Другой путь для кино проектировал радикальный авангард (ЛЕФ), один из приемов которого можно назвать "оперативный дейксис": фильм о недовыполнении плана на заводе "Монометр-I", который смотрят участники событий ("карательная документалистика"), и оперативный дейксис в очерках Третьякова, в котором прототипы воздействуют на свою репрезентацию (о чем см. уже в свою очередь мой теоретико-исторический анализ Литфакта, последняя главка с соотв. названием ссылка Это уже не просто прототипы, узнавшие себя в персонажах, а кино/письмо самой жизни, которое отменяет нужду в искусстве как восполнении.

Семинар 7. Лаборатория логоса (Фещенко) (Прагматические среды)

Fri, 20 May 2016 20:54:00 +0300

Здесь появится описание от Д. Бреслера

Семинар 6. Латур в действии (Прагматические среды)

Fri, 13 May 2016 22:41:00 +0300

В шестой встрече участвовали: П. Арсеньев, А. Конаков , Р. Осминкин, А, Соловьев.

Обсуждали "Науку в действии" Б. Латура и возможность расширения самой сети акторно-сетевой теории на область литературных фактов.

Tags: Тынянов, де Дюв, Дебре

Семинар 5. Сироткин и прагматический знак (Прагматические среды)

Sun, 01 May 2016 18:31:00 +0300

Предметом решено было выбрать учеников Степанова (за исключением Фещенко, которому посвятим отдельный семинар, см. ниже) - Сироткина, Тарышкину, Цвигун, но разговор в основном сосредоточился вокруг одного автора и даже конкретно одной работы Сироткина "Поэзия русского и немецкого авангарда с точки зрения семиотики Ч.С.Пирса", в которой предпринимается попытка применения однорвеменно семиотических (пирсовских) и семиологических (соссюровских) аппарата для описания языка аванагардной поэзии или авангардного знака (т.е. некой типологической модели функционирования знака). В этой попытке оставаться одной ногой в структурализме, пытаясь другой нащупать некую прагматическую почву, и заключается собственно основная проблема и главная причины путаницы, которую удалось зафиксировать даже на терминологическом уровне.

Сироткин называет иконическим знаком то, что тесно связано с обозначаемым на уровне материальном, почти рефлексорном (приводится пример подсолнуха, который поворачивается за солнцем), тогда как символическим - максимальной произвольный тип знака (т. е. грубо говоря соссюровский). Т.е. он пытается совместить пирсовскую таксономию знаков с соссюровской. Но на этом проблемы не заканчиваются.

Авангардные знаки "иногда рассматриваются как автореференциальные знаки. Это суждение требует корректировки. Если заумные тексты обладают объектом, то таким объектом является автор, точнее, его эмоциональное состояние (состояния) в момент создания текста. Очевидно, что в этом аспекте заумный текст следует считать иконическим знаком, отсылающим к его создателю в момент написания стихотворения". Т. о., Сироткин стремится вырвать авангардный знак из всепоглощающей автореференциальности, но заземляет его на ложный объект, нечто внутреннее - эмоциональное состояние творца, т.е. референтом оказывается душа поэта и т.д. Интуитивно прагматическое желание уйти от автореференциальности промахивается мимо прагматически релевантного объекта и вляпывается в консервативно понятый объект. Если от автореференциальности и стоит уходить (модальность этого действия - еще большой вопрос, я бы сказал, что автореференциальность знака должна быть снята-преодолена в гегелевском смысле, т. е. одновременно сохранена формой следующей стадии) и с какой-то внешней реальностью знак связывать, то с точки зрения прагматики это должно было бы быть не "эмоциональное состояние творца", а "оперативная ситуация высказывания". И тогда заумный текст должен был быть не иконическим знаком, отсылающем к душе его создателя, а чисто индексальным знаком этой коллективно производимой ситуации.

В то же время, еще в одной цитате <1> Сироткин смешивает им же разведенные типы знаков - говоря о том, что с одной стороны авангардный знак предельно связан посредством фонетических ассоциаций со своим объектом (т.е. является иконическим), с другой же, вполне произволен (т.е. является символическим), При все при этом он продолжает игнорировать третий - и предположительно наиболее релевантный для прагматической перспективы - знак: индексальный. И наконец говорит об этом прямо: "Поскольку в заумной коммуникации отсутствует ступень индекса (отсылок к реальной действительности), но коммуникация тем не менее происходит, можно сказать, что в заумном тексте тематизируется сама эстетическая коммуникация". Проблема этой формулировки заключается в том, что индекс списывается в качестве наиболее типичной формы отсылки к "реальной действительности" (которая нивелируется пресловутой поэтической функцией языка и позволяет установиться автокоммуникации), хотя имеется в виду при этом нечто вроде референта (попробуйте подставить слово "референт" на место "индекса" в этой цитате и тогда все встанет на свои места, формулировка станет вполне конвенциональной манифестацией автореференциальности авангардного языка, которой, впрочем, вначале Сироткин собирался оппонировать). Для того же Степанова, дейктические знаки (примерно соответствующие индексу у Пирса) не только не отсутствуют, а как раз являются наиболее характерными для прагматической поэтики и литературы авангарда в частности.
Систематически исключая дейктические знаки и располагая только иконическими и символическими, Сироткин не только наделяет иконический знак (подсолнух) чертами индексального, но, будучи также вынужден куда-то закрепить прагматическое измерение, выбирает для этого символ: "Если же рассматривать заумный знак как символ, то его объектом следует назвать интерпретацию этого знака - собственно говоря, прагматические аспекты его восприятия".

Если допустить, что авангардный знак действительно преодолевает автореференциальность (в чем есть зерно истины), то возможно это просто происходит не в пользу такого объекта как "эмоциональное состояние творца в момент создания текста", но в пользу "коммуникативная ситуация в момент реализации", и не посредством иконического знака, живописующего душу поэта, но посредством индексально-дейткического, отсылающего к реальности коммуникативного акта.
Таким образом, парадокс дейктического знака заключается в том, что он и сохраняет автореференциальность (авторефлексивность), если угодно, самосознание знака, и вместе с тем отсылает к некоторой реальности, которую можно соответственно назвать как внеязыковой, так и внутриязыковой - это реальность ситуации высказывания.

Далее на вопрос Димы о том, зачем знаку вообще объект, последовал минидоклад о эмпирическо-номиналистском делении на пропозиции (верифицируемые фактами мира) и тавтологии (верифицируемые самой логикой языка), которые допускают - вплоть до логического позивитизма - либо существование ложных пропозиций, либо логических парадоксов. Прагматические же парадоксы (открываемые философией и эстетизируемые искусством позже) существуют на пограничье мира и языка, так как они (их пропозициональное содержание) противоречат реальности, которая однако не является строго внешней языку, это реальность (акта) высказывания (см. парадокс лжеца).
Такой знак, отсылающий (не обязательно парадоксалистски или критически) к самой ситуации высказывания, можно назвать прагматическим.

Также в записи раскрывается тайна логотипа семинара, анализируется прагматика нескольких стихотворений Лермонтова, а также те пункты, в которых мы с Сироткиным вполне готовы согласиться (касающиеся уникальности ситуации реализации прагматического знака, не допускающим гастролей знака, авангарда как тематизации коммуникативного акта, etc)

Семинар 3 (D): В трехмерном пространстве языка Степанова (Прагматические среды)

Fri, 01 Apr 2016 16:14:00 +0300

Если ограничиться подведением итогов обсуждения книги Степанова, то, как можно судить и по записи, наиболее оживленную дискуссию вызвала не сама трехчастная модель истории парадигм философии языка, но
1) способы ее применения к поэтике и, соответственно, выбор тех примеров, которые призваны иллюстрировать эволюцию лингвистической философии, а также
2) вопрос релевантности исторической (и в пределе прогрессистской) модели описания выявления "измерений языка" - семантического, синтаксического и прагматического
а) в самой языковой практике,
б) в литературе,
в) в теории языка/литературы.

Касательно пункта 2) мы, кажется, сошлись на том, что
а) в самом языке все "измерения" присутствуют в наиболее равном объеме - с той оговоркой, что в диахронической перспективе прагматическое измерение (и эгоцентрические слова) появляются все же с некоторым запаздыванием по отношению к семантическому и синтаксическому (и проблемам именования и предикации), хотя и незначительным (пример охотника, предположительно говорящего о себе в третьим лице и употребляющего свое фиктивное имя до вхождения в его речь личных местоимений);
б) в литературе без допущения аргументов прогресса и отчетливо фиксируемых "первых носителей синтаксической/прагматической поэтики" каждое из измерений языка, будучи потенциально доступно для художественного осмысления на любом этапе, все же переживает выявление на определенном историческом этапе (включая стадии от ощутимого приема до входящей в конвенцию литературы практики) и становится в дальнейшем все более типическим/частотным, что не значит обязательным "требованием современности".
Центральным здесь, очевидно, является не вопрос аналогии отдельных ономатопоэтических, мотивных, сюжетных моментов той или иной поэтики/произведения с отдельными моментами той или иной парадигмы философии языка, но некое структурное развертывание самосознания художественного высказывания/повествования, в котором герой, неотделимый от интрадиегетического рассказчика (по аналогии с тем умозрительным языком-только-с-семантикой, где невозможна пропозициональная установка) структурно предшествует автономизации инстанции высказывания/повествования и самотематизации акта рассказывания/повествования (чем соответствует появление структурной возможности пропозициональной установки вида "Он считает/рассказывает, что..."), а такой рассказчик в свою очередь предшествует автономизации субъекта и самотематизации ситуации высказывания/рассказывания (пример: выглядывания пуппенмейстера Набокова, показ показа Брехта).
в) наконец в теории открытие/конструирование той или иной парадигмы происходит по следам выявления ее в художественной практике, теория даже в известной степени ретроактивно назначает сами литературные произведения примерами выявления того или иного "измерения языка" (тогда как до того - а при неудаче теоретического предприятия и после оного - эти же литературные произведения остаются иллюстрациями совершенно иных объяснительных моделей и, следовательно, объектами принципиально иного свойства), таким образом, уступая им первенство языковой интуиции, но в действительности сохраняя эпистемологический приоритет за собой.

Семинар 2-й: Шустерман и прагматическая эстетика (Прагматические среды)

Thu, 24 Mar 2016 01:22:00 +0300

В целом разделяя с аналитической философией эмпирический дух и строгий наукоцентричный стиль, философия прагматизма всегда была также чувствительна к историцизму и органицизму (которые, в свою очередь, а.ф. критиковались). Прагматическая эстетика, по мысли Шустермана, противостоит кантовскому императиву внеконтекстуальности и неинструментальности и переносит к акцент с аналитической категории (художественного) объекта на практическую категорию (эстетического) опыта. Такая версия эстетики перекликаясь с "физиологичностью" эстетики Ницше и эстетиками существования Фуко, является прескриптивной и реубет устранения разрыва между эстетическим и другими типами опыта, а также снятия институциональной автономии "изолировавшегося от жизни" искусства. Прагматическая программа Шустермана также может (и будет на семинаре) связана с эстетической теорией Адорно (говорившего о "процессуальной сущности эстетического опыта"), теорией авангарда Бюргера,дейктическим определением искусства де Дюва, социологией потребления культурных благ Бурдье и культом "практических искусств" жизни у де Серто.
Рработа прагматической программы вслед за Шустерманом будет показана на категориях единства и интерпретации литературного произведения.

Т. Никольская о грузинском левом авангарде (Границы левизны)

Sat, 21 Nov 2015 12:17:00 +0300

Начиная с 1926 года, грузинские футуристы постепенно стали отказываться от радикализма и тотального отрицания искусства прошлого, взяв курс на производственное искусство и сближение с Российским ЛЕФом, что нашло выражение в названии последнего журнала группы "Левизна" - "Мемарцхенеоба", выходившего в 1927-1928 годах. Основной темой журнала становится "художественное строительство", находящееся в постоянном контакте с социалистической действительностью в результате чего искусство становится утилитарным. Важное место в журнале уделялось архитектуре и кинематографу. Отличительной чертой издания было преобладание теоретических статей над оригинальным творчеством, отказ от лингвистических экспериментов, вплотную приблизивший язык текстов к нормативному. В целом журналы грузинских футуристов показывают эволюцию группы от эксцентризма к нормативности в связи с изменением общей политической ситуации.

Презентация крафт-книги С. Завьялова "Советские кантаты" (Дискуссия после презентации)

Fri, 20 Nov 2015 12:27:00 +0300

В октябре 2015 года вышла книга Сергея Завьялова "Советские кантаты". ссылка

На первый взгляд, "Старый большевик-рабочий над гробом Ленина" - довольно неожиданный текст для современной поэзии, ведь она скорее обращается к миноритарным голосам, чем к речи исторических деятелей, имена которых связаны с эскалацией насилия. Но если немного знать о текстах Сергея Завьялова 1990-2000-х годов, то можно воспринимать этот фрагмент как тренос по В.И. Ленину, где вождь мирового пролетариата предстает почти античным героем (каким представал в поздних стихах Мандельштама Сталин). Трудно забыть, какое впечатление на московскую литературную публику произвело чтение Завьяловым "Старого большевика...": кажется, своим текстом (и сопровождающей его марксистской рефлексией) он задел какие-то важные болевые точки, о которых не принято рассуждать вслух.

Нельзя сказать, что текст Завьялова появился, так сказать, "из ниоткуда". В середине девяностых великий филолог Михаил Гаспаров опубликовал знаменитую (и скандальную) статью "Три поэтики Мандельштама", в которой поздние стихи поэта трактовались как просоветские. Причем речь шла не о банальном компромиссе, на который пошел сломленный человек, а о присущем Мандельштаму чувстве истории, которая, грубо говоря, всегда оказывается права, даже если поэту не остается в ней места. Впрочем, Завьялов не приглашает нас полюбить революционных вождей и вообще Власть, которая всегда порочна. Поэт предлагает - через архивный материал - посмотреть на сегодня как на преисполненный противоречиями исторический момент.

Денис Ларионов

Pavel Arseniev presentation (at Polina Barskova’s class)

Tue, 21 Apr 2015 19:16:00 +0300

В-третьих, здесь я имел первый опыт чтения и последовательного разбора своих текстов в университетской аудитории. Я читаю по стихотворению из ready-writtenoв (в качестве примера работы метода экспонирования уже-написанных кем-то текстов и лишь назначенных мной в качестве поэтических) и социолектов (в качестве примера более воображаемых, но столь же ощутимых идеологических речевых инстанций). Оба эти метода существуют как бы на пересечении двух линий: 1) политического контекста, который представляется недостаточным и жанрово наивным "обличать", но скорее "перепевать", "пересобирать", вследствие чего, собственно, и возникает 2) метод - определенный тип соотношения с окружающей и преследующей чужой речью. После этого речь переходит к пространственным поэтическим объектам (к которым можно отнести, к примеру, ляйпцигскую работу "31 инструкция..." ссылка о некоем воображаемом поэтическом аппарате и метонимически распространяемом на него индустриальной дисциплины эксплуатации (телефонного аппарата)).
Наконец звучит небессмысленный вопрос, в чем собственно заключается радикализм представленных текстов. И хотя формулировка не моя, а ведущей семинар Polina Barskova, а также касается не столько текстов, сколько редакционной практики, вопрос прозвучал и приходится придумывать ответ. После всех вразумляющих прояснений (вроде того, что всякий радикализм является производной контекста) приходим к небезынтересному заключению о том, что если в американских университетах все устроено столь горизонтально и дружественно по отношению к поэтическому творчеству (множественность одноэтажых инстанций коррелятивно урбанистическому пространству Амхерста), что для радикализма необходимо что-то совершенно иное, нежели в России, где все литературное пространство организовано парой-тройкой журналов-башен, с вытекающим из этой иерархичности организации пространства высокой значимостью (valeur) входа и серьезностью инвестированных ставок (и где, видимо, достаточно в некоторых контекстах писать без рифм, чтобы прослыть бунтовщиком). Как вывод: низкая стоимость радикализма в вертикально организованных (социальных или культурных) пространствах.

О поездке в Амхерст полностью ссылка

Слово и действие. Перспективы философии религий (Филипп БЮТТГЕН)

Fri, 06 Feb 2015 20:39:00 +0300

Био-библиография преподавателя

Выпускник Высшей Педагогической Школы (1990г.) Ф.Бюттген стал в 1993 г. конкурсным преподавателем философии, в 1999г. - обладателем докторской ученой степени Университета Париж X - Нантер (1999г.), а с 1999 по 2011 год работал научным сотрудником, а затем руководителем исследовательских работ в Национальном центре научных исследований. Параллельно с 2003 по 2007г. он занимался современными исследованиями в качестве заместителя руководителя Исследовательской миссии французских историков в Геттингенском университете (Германия). С 2011г. Ф.Бюттген преподает философию религий в Университете Париж I - Пантеон -Сорбонна. Помимо этого он работает приглашенным преподавателем в Колумбийском университете (Нью-Йорк), а также в Геттингенском, Варшавском университетах и в университете г.Оран.

Его исследования касаются отношений между философией и конфессиональными и религиозными культурами в Европе периода Новой истории (XVI-XVIIIвв.). Они охватывают также современную философию религий (работы о Мишеле Фуко, Джорджо Агамбен, Алене Бадью).

Среди прочих работ Ф.Бюттген опубликовал: Лютер и философия. Исторические исследования (Luther et la philosophie. tudes dhistoire, Paris, Vrin/cole des Hautes tudes en Sciences Sociales, 2011); Греки, арабы и мы. Исследование ученой исламофобии (Les Grecs, les Arabes et nous. Enqute sur lislamophobie savante, Paris, Fayard, 2009) - под своей общей редакцией и в соавторстве c Аленом де Либера, Марван Рашед и Ирен Розье-Каташ; Религия или конфессия. Франко-германский итог (XVI-XVIIIвв.) (Religion ou confession. Un bilan franco-allemand (xvie-xviiie sicles), Paris, ditions de la Maison des Sciences de lHomme, 2010) - под своей общей редакцией и в соавторстве с Кристофом Дюамель. Он также автор приблизительно 70 публикаций в журналах и научных сообществах во Франции и за ее пределами (см. полную библиографию на сайте Университета Париж I - Пантеон-Сорбонна).

Дискуссия Анке Хенниг, Павла Арсеньева и Дмитрия Голныко (Поэтика настоящего времени)

Mon, 03 Nov 2014 20:11:00 +0300

На материале вышедшего этим летом русского перевода "Поэтики настоящего времени" Армена Аванесяна и Анке Хенниг (Издательство РГГУ- 2014), мы хотим побеседовать о планах поэтических действий сегодняшней литературы.

Сама книга была написана как рассказ о до сих пор малоизвестной истории романа 20-го века. Авторы исходили из микрологического рассмотрения языковой ткани романа, а именно из наблюдения, что в отличии от классического канона 19-го века сегодня можно написать роман только в настоящем грамматическом времени. Мы описали генеалогию настоящего грамматического времени в истории экспериментальной литературы прошлого века. В ней мы искали те революционные моменты, которые вели к настоящему опыту фикциональности, и тем самым перестраивали соотношения обитателей литературного мира - фигур героев, рассказчиков, авторов и читателей.

Темой беседы станет вопрос: в каком смысле арсенал романа настоящего времени, который вооружает нас четким опытом современности, дает план поэтических действий и формирует спекулятивную политику современной литературы.

В дискуссии примут участие:

Анке Хенниг (Берлин, Германия) изучала русскую и немецкую литературу в Берлине и Москве, защитилась в Институте общего и сравнительного литературоведения имени Петера Сонди при Свободном университете в Берлине. Совместно с Арменом Аванесяном разработала концепт философской поэтики (www.Spekulative-Poetik.de). Руководитель международного проекта "Ретроформализм" ссылка Ныне работает в рамках SFB-проекта в Свободном университете г. Берлина. Книги: Metanoia, co-authored with Armen Avanessian. Berlin: Merve 2014; Der Prasensroman , co-edited with Armen Avanessian; in series Narratologia, vol. 36. Berlin and New York: de Gruyter, 2013.

Павел Арсеньев (поэт, эссеист, критик, филолог, художник. Главный редактор литературно-критического альманаха "Транслит", участник "Лаборатории поэтического акционизма)

Дмитрий Голынко-Вольфсон (поэт, культуролог, литературный и художественный критик, научный сотрудник Российского института истории искусств) и др.

Дискуссия состоится 2 ноября 2014 года
Начало в 19.00

Radio Belgrad о (Radio Belgrad о [Транслит])

Fri, 17 Oct 2014 17:37:00 +0400

Noćni program - Snovreme
о <Транслит> говорят Hanna Gadomski с Dejan Matic и Dragana Nicolic Целиком можно послушать здесь ссылка

Вечер в Белграде (Вечер [Транслит] в Белграде)

Fri, 17 Oct 2014 17:14:00 +0400

Вечер <Транслит> в Белграде

Презентация в Humboldt-Universität (Берлин)

Tue, 27 May 2014 23:14:00 +0400

ссылка

La guerre litteraire (Antoine Compagnon)

Thu, 20 Mar 2014 22:56:00 +0400

ссылка

Présentation de l’almanach Translit (Paris le 10 janvier 2014)

Fri, 14 Mar 2014 11:40:00 +0400

La grande dcouverte des auteurs de Translit, cest davoir trouv, mais aussi avoir contribu inventer, cette langue non artificielle des jeunes gens du XXI sicle. Comme disait Brodsky dans son immense pome Народ: "Припадаю к народу. Припадаю к великой реке, пью великую речь..." Les auteurs de Translit parviennent boire exactement de la mme source.

Et l il savre que la politisation de leurs textes nest quune consquence de cette nouvelle parole du peuple. Le " mangeur des crales ", comme Milosz appelle daprs Hsiode cet " homme de la rue ", pense et parle politique. Donc, la parole qui sort de sa bouche est celle mme que, dans Translit, on qualifie trop rapidement de langue politique de gauche.
Mais il faut aller encore plus loin. Car, pourquoi cette langue est-elle imprgne de politique ? Ntait-ce dj le cas pour la dernire grande rvolution langagire dans la posie russe, celle des annes 1950 et 1960 ?

Non, et quelque chose de fondamental sest pass depuis : lavnement de la technique. La langue des mangeurs de crales est aujourdhui forme travers les mdia, et la technique derrire ces moyens de communication omniprsentes, qui seuls emplissent et contrlent toutes les oreilles et toutes les bouches, cette technique joue ainsi un rle magistral en posie. Cest cela la nouvelle donne de la littrature, russe ou autre, dont ltendue des consquences va beaucoup plus loin quun moment passager de militantisme politique. Le lien entre la technique et la littrature comme entre leau et le sable dune rivire, ce lien inexistant jusqu larrive de la vague des auteurs de *kraft et de Translit, cest ce quil y a de nouveau et dintressant dans leur posie.

Lalmanach Translit et la srie *kraft en sont bien conscients. De faon tout fait rvolutionnaire pour la scne littraire russe, le numro 9 de Translit est intitul : Вопрос о технике. Dans ce numro, un philosophe du cercle de Translit, Mikhail Kurtov, crit :

Каждый этап социализации означает обретение машинами своего рода элемента самосознания и открытие нового измерения соединения человек-машина. Так, эстетическое измерение этого соединения впервые было открыто кинематографом, культурное рождение которого также было ознаменовано встречей машин... Прислушиваясь к шуму их языка, человек может надеяться получить доступ к языкам вещей... Задача состоит преждевсего в том, чтобы включить их в мир человеческих значений.

Il devient donc clair que le glissement opr par Translit dans lhistoire de la littrature russe nest li la politique que de faon secondaire. Plus profondment, il est li la nouvelle parole du peuple, et cette langue se forme dans linteraction de lhomme avec la machine. Des langages de programmation et autres populations du monde informatique, et par l des technologies de la communication entre et avec le peuple, peuvent prtendre faonner la posie au mme titre que les formes mtriques ou les couches smantiques dj familires.

Je vais terminer par un pome ddouard Loukoyanov. premire vue, ce pome damour ne semble que paraphraser le cinquime chant du Cantique des cantiques, mais on se rend vite compte quil reprsente linvention en posie russe dune lgie nouvelle. La parole damour y emploie des formes dont lorigine se trouve dans les instructions dun compilateur, les langages de programmation et aussi dans cette informatique qui, travers linteraction de lhomme qui mange des crales et de la machine qui mange des lectrons, prend dassaut et renouvelle la langue du peuple et de la posie :

***
Возлюбленный мой такой и такой, лучше десяти тысяч таких:
голова его - чистое такое; кудри его - такие, такие, как тот;
глаза его - как те при тех, которые в том;
щеки его - то, то такое того; губы его - те, источают такую вот ту;
руки его - такие-то, с тем; живот его - как то из такое того, такое;
голени его - такие те, такие на таких тех; вид его подобен тому, такой, как то;
уста его - то, и весь он - такой.
из книги Эдуарда Лукоянова в серии *kraft

La guerre littéraire (Antoine Compagnon)

Thu, 13 Mar 2014 21:43:00 +0400

А вот Антуан Компаньон прочел сегодня лекцию La guerre littraire (из своего цикла, который сейчас также читает в Collge de France), в которой подробно объяснил, что литературная деятельность носит скорее комбатантный, нежели кооперативный характер, и что она вообще всячески profitait de la guerre et de la metaphore de la guerre. Правда, отметил, что война гражданская была всегда более рентабельна для литературы, нежели международная (что заставило меня передумать задавать свой вопрос), от которой всегда получалась только littrature immdiate (Thibaudet) - littrature brute/sans mdiation.

Roger Chartier. L’histoire culturelle en questions (Роже Шартье)

Sun, 12 Jan 2014 16:28:00 +0400

Лекция Роже Шартье в College de France
9 января 2014

М. Макеев. Больше/меньше, чем поэзия? (Павел Арсеньев, Кирилл Медведев)

Mon, 18 Nov 2013 19:54:00 +0400

Цикл лекций МВО "Манеж" "Литература сегодня, или других писателей все равно нет"

30 октября 2013.
Больше/меньше, чем поэзия? (Всеволод Емелин, Андрей Родионов, Кирилл Медведев, Павел Арсеньев)

Лектор: Михаил Макеев, доктор филологических наук, профессор филологического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, автор книг: Спор о человеке в русской литературе 60-70-х гг. XIX века. Литературный персонаж как познавательная модель человека. М., 1999; Николай Некрасов: Поэт и Предприниматель. М., 2009

Михаил Макеев: "...Важнейшей особенностью сегодняшней России является то, что люди, став участниками политических событий, так и не стали политическими субъектами, субъектами политики... Собственно ответ на вопрос о том, почему этого не произошло и каким образом это все-таки могло бы или должно произойти, могут предложить ответы разные дисциплины. Однако, как кажется, и литература, литературная критика может вступить в игру, отвечая на упреки в отсутствии "продолжения" событий, отсутствии последовательности и цельности в поступках людей. В самой этой лексике литературовед узнает нечто знакомое: приметы хорошо или плохо построенного сюжета..

М. Макеев. Больше/меньше, чем поэзия? (Всеволод Емелин, Андрей Родионов)

Mon, 18 Nov 2013 19:41:00 +0400

Цикл лекций МВО "Манеж" "Литература сегодня, или других писателей все равно нет"

30 октября 2013.
Больше/меньше, чем поэзия? (Всеволод Емелин, Андрей Родионов, Кирилл Медведев, Павел Арсеньев)

Михаил Макеев, доктор филологических наук, профессор филологического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, автор книг: Спор о человеке в русской литературе 60-70-х гг. XIX века. Литературный персонаж как познавательная модель человека. М., 1999; Николай Некрасов: Поэт и Предприниматель. М., 2009

Михаил Макеев: "...Важнейшей особенностью сегодняшней России является то, что люди, став участниками политических событий, так и не стали политическими субъектами, субъектами политики... Собственно ответ на вопрос о том, почему этого не произошло и каким образом это все-таки могло бы или должно произойти, могут предложить ответы разные дисциплины. Однако, как кажется, и литература, литературная критика может вступить в игру, отвечая на упреки в отсутствии "продолжения" событий, отсутствии последовательности и цельности в поступках людей. В самой этой лексике литературовед узнает нечто знакомое: приметы хорошо или плохо построенного сюжета..

Михаил Бахтин (О современниках (символистах, Горьком, Маяковском))

Tue, 10 Sep 2013 12:50:00 +0400

"Поверх барьеров" - Радио Свобода

Лаокоон: новый, исправленный. О разнице установок в отношении искусства и кино, языке художественной критики, происхождении авангарда и китча и возможных перспективах их взаимодействия (Доклад Андрея Фоменко)

Wed, 21 Dec 2011 20:46:00 +0400

Доклад на очередном заседании Открытого исследовательского семинара факультета истории искусств ЕУСПб
21 декабря 2011

Андрей Фоменко – историк и критик современного искусства, фотографии и кино, доктор искусствоведения, профессор кафедры дизайна и медиа-коммуникаций Санкт-Петербургского государственного университета технологии и дизайна, профессор-консультант Северо-Западного регионального центра культурологических и религиоведческих исследований Ленинградского областного университета им. А. С. Пушкина, старший научный сотрудник Санкт-Петербургского отделения российского института культурологии. Автор книг "Архаисты, они же новаторы" (2007), "Монтаж, фактография, эпос" (2007), "Советский фотоавангард: поэтика и политика" (2011) и многочисленных статей в различных периодических изданиях ("Художественный журнал", "Мир дизайна", "Искусство кино") и каталогах выставочных проектов. В 2003 – 2004 гг. – участник международного проекта "Post-communist Condition", проводимого Центром искусства и медиатехнологий" (ZKM) в г. Карлсруэ.

Чтение образов и знаков в эпоху их постиндустриального производства (Доклад Павла Арсеньева)

Wed, 07 Dec 2011 01:43:00 +0400

Третий семинар в рамках цикла "Прагматика художественного дискурса" состоится

Доклад аспиранта филологического факультета СПбГУ Павла Арсеньева "ТЕХНИКА ЧТЕНИЯ 2.0".
Доклад будет посвящен материальным формам реализации текста, формам, делающим его доступным для чтения, и шире, материальным факторам коммуникации, охватывающим весь спектр человеческих практик от политических до чувственных, причем уже не на воображаемом уровне (где работает содержание текста), а на уровне соматической дисциплины и социальных навыков. В выступлении будет продемонстрировано, как при переходе от "бумажного" чтения к электронному изменяется сам тип смыслообразующего контекста, а на смену линейным и упорядоченным процедурам представления и восприятия информации приходит предельно аналитичная, логически организованная рецепция, основанная на иерархии полей, рубрик, ключевых слов и фактически реализующая идеал "комбинаторного мышления". Человек, приспособленный к электронной реализации текста поневоле начинает ожидать свойственной им структурированности и от других форм реализации, в том числе бумажных, если же встречи с привычными формами не происходит, текст начинает вызывает чувство скуки, разочарования. Революционные изменения в потреблении текстов ярко проявляются в области современного словесного творчества, в первую очередь, в поэзии, стремительно утрачивающей свои сущностные идеологические позиции (специфичность медиума, автономность существования поэта). Что же обозначают собой эти метаморфозы, ожидает ли нас материализация утопии интеллектуальной свободы или конец культуры в привычном для нас смысле? Именно в этом и попробуем разобраться в ходе обсуждения доклада Павла Арсеньева и свободной дискуссии.

Литература к занятию:
М. Маклюэн. Галактика Гутенберга: Становление человека печатающего (1962)
Фуко М. Что такое автор? // Фуко М. Воля к истине: по ту сторону знания, власти и сексуальности: Работы разных лет М.: Касталь, 1996. С. 7–46.
McKenzie D.F. Bibliography and the Sociology of Texts: The Panizzi Lectures, 1985. London, 1986.

1 ДЕКАБРЯ 2011
Филологический факультет СПбГУ

Чтение образов и знаков в эпоху их постиндустриального производства (Доклад Екатерины Наумовой)

Wed, 07 Dec 2011 01:42:00 +0400

Третий семинар в рамках цикла "Прагматика художественного дискурса" состоится

Доклад преподавателя СПбГУ, психоаналитика, кандидата философских наук Екатерины Наумовой "ФРЕЙМЫ ВОЙНЫ".

Выступление посвящено проблематике образа и его интерпретации в пространстве "политического". В центре внимания будет концепция фотографического образа войны С. Зонтаг и ее критика со стороны феминисткого философа Дж.Батлер. Изображения войны (или фреймы войны) будут рассмотрены как маскировка "голой жизни" (Дж. Агамбен), где жизни людей показаны, как принесенные в жертву, а не просто убитые, что и вскрывает непристойную изнанку современной либеральной/неолиберальной власти, где убийство оказывается оправданным, а "голая жизнь" транформируется в "хрупкую жизнь"
Литература к занятию:

Сьюзен Зонтаг "Когда мы смотрим на боль других"
Butler J. Frames of War. When Is Life Grievable? NY/L.: Verso. 2009. P. 193
Дж. Агамбен Homo sacer. Суверенная власть и голая жизнь., М.: Европа, 2011. С. 250

1 ДЕКАБРЯ 2011
Филологический факультет СПбГУ

"Политика поэзии: опыт Шарля Бодлера" (Лекция Сергея Фокина)

Sun, 23 Oct 2011 21:29:00 +0400

Фокин предлагает опыт чтения Бодлера в свете эстетики и философии ХХ века, с точки зрения которой “Цветы зла” могут быть поняты как книга, “опустошающая опыт”, выводящая автора, согласно Фуко (и отчасти Сартру), за пределы чистой субъективности. Бодлеровская “политика поэзии” позволила художнику “изобрести” себя, добиться от своего “я” “всеотзывчивости и всевосприимчивости”.

Сергей Фокин – филолог и переводчик. Специалист по французской литературе и философии конца ХIХ – первой половины ХХ века (занимается французским экзистенциализмом и постструктурализмом). Переводил Делеза, Батая, Деррида, Лаку-Лабарта, Сартра, Нанси, Роб-Грийе, Бадью. Автор прекрасных монографий о Жорже Батае ("Жорж Батай "Философ-вне-себя") и Альбере Камю ("Альбер Камю "Роман. Философия. Жизнь").

Медиа и новые формы бытования литературы (Доклады и дискуссия в "Гилее")

Mon, 17 Oct 2011 11:23:00 +0400

11 октября в книжном магазине "Гилея" (Тверской б-р, 9) в рамках Биенале поэтов состоялся вечер журнала "Транслит", последний номер которого посвящен теме взаимодействию поэзии с новыми медиа, и в частности
доклад Павла Арсеньева "Техника чтения 2.0 или поэзия после блогов",
доклад Льва Оборина "Смотрите, что читать: феномен буктрейлеров", а также дискуссия о специфических техниках чтения, формирующихся в эпоху условной свободы потребления информации и в режиме электронного текста, накладывающих свой отпечаток на прагматику поэтического высказывания. В дискуссии также участвуют участвуют: Дмитрий Кузьмин, Наталья Азарова, Кирилл Корчагин.

Литература, истина и познание (Лекция Жака Бувресса)

Sat, 08 Oct 2011 01:19:00 +0400

Жак Бувресс считается одним из крупнейших философов науки, языка и познания во Франции и лучшим специалистом по логическому позитивизму и философии Витгенштейна.Его работы (более 30 трудов) относятся к области философии науки и затрагивают такие темы, как восприятие, значение, понятие системы в философии, анализируют связь литературы и философии, роль прессы в распространении и искажении философской и научной мысли.

Наизусть. О мнемоническом бытовании стиха (Лекция Михаила Гронаса)

Sat, 08 Oct 2011 01:12:00 +0400

Михаил Гронас – ученый, поэт и филолог, живет в США. Переводил стихи и научные тексты с немецкого (Целан, Тракль), французского (Пьер Бурдье) и др. Лауреат Премии Андрея Белого (2002 год, номинация "Поэзия", книга "Дорогие сироты").

"Верить своим глазам": повествовательный вымысел против материальности означающего (Доклад Павла Арсеньева)

Sun, 02 Oct 2011 13:28:00 +0400

Первый семинар из цикла "Прагматика художественного дискурса".

Обращаясь в своем докладе к новаторскому исследованию Кристиана Метца "Воображаемое означающее", в котором французский теоретик применил к киноязыку семиотические и психоаналитические модели, Павел Арсеньев попытается продемонстрировать связь этого подхода с акцентом русских формалистов на "материальности означающего", уделяя особое внимание парадоксам киновосприятия и фильмического дискурса, в том числе на примере концепций диалектического монтажа и кинофактографии у теоретиков Нового ЛЕФа и близких им практиков (Дзига Вертов).

Литература к занятию:
Кристиан Метц. ВООБРАЖАЕМОЕ ОЗНАЧАЮЩЕЕ. Психоанализ и кино. (по ссылке главы из книги в pdf)
ссылка
Павел Арсеньев. ВООБРАЗИТЬ ОЗНАЧАЮЩЕЕ // НЛО № 109
ссылка

Филологический факультет СПбГУ, Университетская наб. д. 11 ауд. 209

29 сентября 2011

Семинар "Филологическое исследование Кино-текста" (Доклад И.П. Смирнова)

Wed, 28 Sep 2011 00:47:00 +0400

Кино-текст в рамках философии и теории медиальности: медиадискурсивность, pictorial turn, кинооптика литературы. Обсуждение книги: И.П. Смирнов "Видеоряд: Историческая семантика кино" (СПб.: Петрополис, 2009).

Основной докладчик: проф. И.П. Смирнов (Констанц, Германия).

Дата проведения: 27 сентября 2011 г.
Место проведения: Филологический факультет СПбГУ,